Старик поздоровался с ней. Молодая женщина приняла его приветливо, усадила на цыновку, дала подушку и помогла ему улечься. Через некоторое время старик сказал жене пастуха, чтобы она вынула каравай из огня: он уже спекся. Та отвечала: — Не стоит, старик, и вынимать его: ведь, это не хлеб, а навоз; у нас сегодня не было муки, и я его пеку только для того, чтобы дети не померли с голоду, пока мы получим хлеб. Не обижайся на меня.

Но путник твердил свое: — Говорю тебе, дитя мое, вынь каравай. Это совсем не то, что ты думаешь, а хороший хлеб. Бог так устроил. Женщина послушалась, сняла каравай с золы, обтерла его, разломила, и очень удивилась: внутри он был белый, как из лучшей пшеничной муки. Она дала детям хлеба, накрыла стол для старика, принесла ему кусок сыру и просила его поесть. Хорошо закусив, путник сказал женщине: — Поди, налей мне из бочки вина. Она засмеялась в ответ: — Давно уже в бочке ничего нет, и вся она высохла. — А ты, все-таки, поди, дитя мое, и посмотри: она полна и не пуста. Бог послал вино. Жена пастуха пошла к бочке, и, действительно, она оказалась полной доверху. Удивилась женщина, налила вина и принесла его старику. Когда стемнело, вернулся муж и просил старика у них ночевать и с ними поужинать. Они подкрепились, чем Бог послал. На следующее утро старик поднялся рано и сказал им: — Зарежьте одного из ваших мальчиков, сжарьте его на сковороде и дайте мне поесть. Муж и жена переглянулись: не ослышались ли они? Но старик стоял на своем, и им ничего другого не оставалось делать. Они зарезали ребенка, затопили печку и положили тельце на сковороду. Когда пришло время вынимать жаркое, старик сказал: — Подите и посмотрите — сжарился ли ребенок, и принесите его мне; я поем, а потом пойду дальше. Они открыли печь и удивились: ребенок сидел живой и веселый, играя золотыми яблоками, а вся печь была завалена червонцами.