На следующий день пришли гонцы царя и сказали юноше: — Иди, царь тебя зовет. Он отвечал: — Скажите царю, пусть он пришлет триста мулов и шестьсот мешков. Гонцы вернулись к царю и доложили ему слова юноши. Царь тотчас же приказал послать мулов, мешки и много людей — помогать грузить клад. Когда эти люди пришли к юноше, он им сказал: — Подымите плиту. Они подняли плиту, и что же там оказалось? Полный золота колодец. Люди долго выгребали из него золото, наполнили ровно шестьсот мешков, навьючили их на мулов и погнали их к царю, но так тайно, что никто об этом не знал, кроме них. А юноше, который нашел золото, не дали даже медной полушки, точно его и на свете не было. Бедняк ждал-ждал, скоро ли позовет его царь и даст ему что-нибудь, но так и не дождался; царь о нем позабыл. Наскучив ждать, он послал своего отца к царю — попросить у него хоть одну шапку золота. Отец пошел к царю и сказал: — Великий государь! Сын мой прислал меня попросить у тебя шапку золота. — Что за сын? — спросил царь. — А тот, который нашел для тебя клад, — ответил отец. Царь закричал на него: — Убирайся по добру, по здорову! Какой там клад? Кто нашел клад? Царь боялся, что про его богатства узнает другой царь, более сильный и могучий, чем он, и захочет их отнять у него. На другой день сын снова послал отца к царю требовать шапку золота; но тут царские прислужники, по приказанию царя, схватили его и отрубили ему голову. Когда сын узнал, что его отца убили, он сам пошел к царю и сказал ему: — Великий государь! Такой-то царь (он назвал, как раз, того, которого его царь боялся) много раз тебе кланяется и требует, чтобы ты мне вернул моего отца живым и здоровым а если не хочешь, то убей и меня. Но не думай, что это пройдет так же, как с моим отцом, ибо я послан государем более сильным, чем ты. Поэтому, знай, что я хочу получить своего отца обратно живым и здоровым. Тут царь и его прислужники призадумались, как тут быть: старик убит, а сын хочет получить его живым. Наконец, они ему сказали: — Погоди, мы посмотрим, как в законах написано. Старик убит и ожить не может.