— Ковбои — это пастухи, ребятки! — Вениамин попробовал встать и, охнув, опустился на землю.

— Это ты брось! — возмутился Тяпа.

— Точно! — Вениамин дотянулся до ольховника и выломал ветку потолще. — Коров пасут. Только на лошадях. А вы пистолетами в спину тычете. Какие же вы ковбои? Гангстеры! Маски еще нацепите!

— Никто вам в спину стрелять не собирался, — с холодной вежливостью дипломата заявил Генка.

— Благодарю! — согнул голову в чопорном поклоне Вениамин. — Вы, случайно, не из лагеря?

— Нет, — не моргнув глазом соврал Тяпа. — Мы — дачники.

— А чего ж в землянке обитаете? — поинтересовался Вениамин. — Неважно с жилищными условиями?

— Да пет... — замялся Тяпа. — Ничего.

— Это не землянка, — быстро сказал Генка. — Погреб. Капусту здесь держат и эти... огурцы соленые!

— Деревня вон где, а погреб здесь? — прикинул Вениамин. — Далековато!

— А это чтоб дачники овощи не сперли, — объяснил Тяпа.

— Ну-ну! — с подозрительной легкостью согласился Вениамин и, опираясь на палку, встал. — Счастливо, братья-разбойничкн!

Припадая на поврежденную ногу, Вениамин двинулся к просеке. «Ковбои» молча смотрели ему вслед. Потом Тяпа обеспокоенно сказал:

— К лагерю ковыляет!

— А может, к речке? — возразил Конь. — Примочки делать?

Ему никто не ответил. Все смотрели на Генку. Он сидел хмурый и задумчивый.

— Ген! — осторожно спросил Шурик. — А это правда про пастухов?

— Свист! — решительно заявил Тяпа. — Сам он пастух!

— Про маски он вякал, — напомнил Пахомчик. — Вот что подозрительно! А, Ген?

Генка молчал. От реки потянуло сыростью. Стало Так тихо, что, когда в лагере затрубили в горн, все вздрогнули: казалось, что трубят совсем рядом.

— На ужин горнят! — сообщил Тяпа, вопросительно поглядывая на Генку.