— Интересно? — спросил Вениамин.

— Ага! — кивнул Шурик и уткнулся в лупу.

Вениамин не без зависти посмотрел на него и снова углубился в книгу.

— Жарко... — зевнул Тяпа. — Купнемся, Конь?

— Не... — помотал головой Конь. — Мешок у меня. — И показал на кусты орешника.

— Да кому он нужен! — фыркнул Тяпа и вдруг перешел на шепот: — Атас!

К ним шла Людмила. На ней был джерсовый костюм с блестящим комсомольским значком па лацкане, белые туфли на высоком каблуке, в руках — кожаная папка на молнии. Ползикова вскочила и вскинула руку в салюте. За ней нехотя поднялись остальные.

— Здравствуй, Нина! — улыбнулась Ползиковой старшая вожатая. — Садитесь, ребята. Чем занимаемся?

— Да вот... — Вениамин повертел в руках книгу. — В город?

— На методичку вызывают, — кивнула Людмила. — Что у вас по плану?

— Сбор лекарственных трав.

— Ну и как?

— Пока никак! — вздохнул Вениамин. — Ничего в этой науке не смыслю.

— А чего тут смыслить? — засмеялась Людмила. — Ромашка, ландыш, зверобой. Вот и вся наука!

— Не скажите! — покачал головой Вениамин. — Я всегда думал, что картошка, а она, оказывается, «солянум туберозум»!

— Красиво! — мечтательно запрокинула голову Людмила. — Но лучше просто: «Здравствуй, милая картошка!..»

— «Тошка-тошка-тошка!» — старательно подхватила Ползикова, но, услышав, что поет одна, осеклась.

— Солистка! — сказал за ее спиной Шурик.

Ползикова заморгала реденькими ресницами и, еще тоньше сжав губы, подошла ближе к Людмиле. Та, осторожно ступая по траве, вышла на тропинку и, взглянув, не запачкались ли туфли, помахала рукой Вениамину:

— Счастливо! — Потом обернулась к Ползиковой: — Тебе что, Нина?

— А Озеров на животе ползает. С лупой! — сообщила Ползикова и мстительно оглянулась па Шурика.