Тихий Шурик Озеров, краснея, сказал, что очень хорошее имя — Бекки, а фамилия — Течер. Про запас оставили — Кэрри, Бесси и Месси. Но когда ковбои выложили весь этот великолепный набор Оле, она фыркнула и, упрямо дернув худым плечом, категорически объявила, что предпочитает называться своим настоящим именем. Не помогли ни уговоры, ни угрозы исключить из «семерки», и Оля осталась Олей. В порядке исключения, как мрачно сказал Тяпа.

...Где она сейчас? У ручья на дне каньона? Или за столом в шумной таверне? Знает ли она о том, какая опасность подстерегает его?..

Генка шумно вздохнул и принялся натягивать выгоревшие техасы.

— Что будем делать, Крис? — спросил Серега Коновалов, он же Конь, он же Джек. — Откуда они узнали про абажуры?

— Донес кто-нибудь! — буркнул Славка Тяпунов — Тяпа-Билл.

— Кто? — покосился на него Генка.

— Мало ли... Могли увидеть, когда снимали.

— Снимали после отбоя. Все спали.

— Значит, не все! — упрямился Тяпа.

Генка пристально посмотрел на него.

— Ты мне сегодня не нравишься, Билл.

— И ты мне, Крис.

— Почему, Билл?

— Потому, Крис!

— А все-таки?

— Зачем нам нужны были эти колпаки?

— Плафоны, — поправил Генка.

— Один черт! — горячился Тяпа. — Почему «семерка» ничего не знает?

Генка холодно молчал. Какая была задумана операция! Забраться ночью в клуб, отвинтить с потолка семь плафонов, а потом, когда надобность в них отпадет, так же незаметно привинтить обратно. Были плафоны, нет плафонов! Где плафоны? Вот плафоны! Завхоз Аркадий Семенович будет ахать и охать, а «семерка» ходить по лагерю с загадочным видом.

— На кой нам эти абажуры?! — наседал Тяпа.