— Кто здесь? — темноту прорезал луч карманного фонарика, он ударил Маше по глазам, и она зажмурилась.

— Великий Океан! — воскликнул охранник — кому ж еще там было оказаться? Потом по рукам и лицу Маши хлестнуло вроде как теплым киселем, и усики соскользнули с ее кожи. — Не открывай глаза, — приказал охранник, прижимая к ее лицу полоску грубой ткани, — идем, тут порог, ноги поднимай!

Маша послушно зашагала, высоко вздымая колени, словно Буратино, пока охранник не остановил ее и не помог сесть. Потом он заботливо, как мама, промокнул ее лицо, особенно глаза, и спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

Маша осторожно открыла глаза. Она сидела возле обычного письменного стола, в комнате, полной мониторов, перед ней стоял мужчина лет тридцати, с загорелым лицом и русыми волосами, отчего он казался каким-то бесцветным, только серо-зеленые глаза ярко светились, и в них были неподдельная тревога и изумление. Он протягивал Маше свежее вафельное полотенце — прежнее, измазанное в бледно-розовой жидкости, валялось в помойном ведре.

— Вы убили его? — дрожащим голосом спросила Маша, принимая полотенце и вытирая руки.

— Плотоядного ходильника? — поднял брови охранник. — Нет, что ты, здесь это единственный экземпляр. Я просто брызнул на него питательным раствором. Его, конечно, покормили вечером, но бедняга так нервничает после пересадки, вот и польстился на свежатинку. Девочка, я не буду говорить, сколько ты нарушила правил, я просто хочу знать — зачем ты залезла в оранжерею?

— Я заблудилась, — пробормотала Маша, опуская глаза на закапанную розовой слизью футболку. — Я издалека.

— Твои родители обязаны будут разобраться, — серьезно ответил охранник. — Им решать, виновата ли ты или просто так сложились обстоятельства. А сейчас я обязан отправить тебя домой. Говори свой адрес.