Шлейфман и Рундуков жизнерадостно рассмеялись. Крики меж тем стихли, за дверью долго что-то обсуждалось. Высунулся Славка, позвал Шлейфмана, двери прикрыли плотно…

— Кокнули они его, что ли… — предположил Серёга.

Появились Шлейфман и Матадор, лица их были тревожны.

— Кердык, мужики, — бросил Матадор. — Сдох, собака.

— Ты что, командир? — не поверил Рундуков.

У белой обезьяны и чёрного ублюдка вывалились языки, одинаково длинные и неприятные.

— Ну кто же знал, что эта сука… — Матадор не находил от волнения слов. — Сдох, надо же…

— Сердце, — пояснил Шлейфман.

— Это же тюряга, — занервничал Рундуков. — За такое не отмажут. Если уж Малыша кинули…

— Прорвёмся… Кончаем второго, запишем всё на нашего русского друга…

Славян и Серёга схватили последнего негра за руки-за ноги и поволокли убивать. Он угрём вывалился на пол и пополз на кухню, тыча пальцем в воздух и приговаривая: «Там, там… Кока, кока…» В полу за газовой плитой обнаружился тайник, из которого Шлейфман извлёк мешок с белым порошком.

— Вот он, голубчик. Не меньше кило грамма. А, может, и меньше…

Шлейфман оставил кокаин на столе. Матадор вытащил из кармана рыжее пластмассовое яйцо из-под киндер-сюрприза, зачерпнул половиной яйца порошок. Граммов, может быть, сорок. На сумму, равную годовой зарплате офицера ФСБ.

Потом выложил на тарелке пару гусениц, свернул в трубочку ордер на обыск, аккуратно побаловал обе ноздри. Лампа на потолке сразу стала светить чуть ярче. Матадор покинул кухню, к мешку пошёл Серёга…

Рундуков строчил протокол, Славка отправился за понятыми. Пленники валялись на полу. В том числе и вполне живой, правда, неплохо отделанный негр-очкарик. Его жестоко обманутый земляк смотрел в окно. Над скучным спальным районом поднималась глупая полная луна.

Через три часа на противоположном краю Москвы, в таком же скучном спальном районе так же торчала над панельными башнями тупая луна. Наверное, та же самая.