Я лег пузом на трухлявый буфет, посветил. Вот он. Даже с места не сдвинулся. Он приоткрыл глаза и тут же прикрыл их снова.

— Опять ты, — сказал он надтреснутым, скрипучим голосом.

— Что ты тут делаешь? — спросил я шепотом.

Он вздохнул, словно я его до смерти утомил.

— Ничего, — проскрипел он. — Ничего, ничего. И еще раз — ничего.

По его лицу карабкался паучок. Он поймал его двумя пальцами и сунул в рот.

— Сюда скоро придут выгребать мусор, — сказал я. — И вообще этот сарай может рухнуть.

Он снова вздохнул.

— У тебя есть аспирин? — спросил он вдруг.

— Аспирин? Таблетка?

— Ладно, не важно.

Кожа на его лице иссохлась, точно штукатурка. Черный костюм висел мешком, потому что тела на костях вовсе не было.

Сердце мое бухало, как колокол. Пыль забила ноздри, попала в горло.

Я стоял, закусив губу, и не сводил с него глаз.

— Ты ведь не Эрни Майерс? — осторожно спросил я.

— Я? Этот старый козел? Тот, что кашляет, аж нутро наизнанку выворачивает, и харкает на все вокруг?

— Простите, — пробормотал я.

— Что тебе нужно?

— Ничего.

— А аспирин у тебя есть?

— Нет.

— Премного благодарен.

— Что вы будете делать? — спросил я. — Отсюда скоро все вынесут или все рухнет. Что вы станете де…

— Ничего. Поди прочь.

Я прислушался. Пока меня вроде никто не хватился.

— Вы можете перебраться в дом.