Он издал смешок, хотя даже не улыбнулся.

— Уходи, — прошептал он.

Снял дохлую муху с лацкана пиджака и отправил в рот.

— Может, вам чего-нибудь принести? — спросил я.

— Аспирину, — проскрипел он.

— А поесть чего-нибудь хотите?

— Двадцать семь и пятьдесят три.

— Что?

— Ничего. Убирайся прочь.

Пятясь, я выбрался на улицу. Счистил с себя пыль, паутину и мух.

Папа все еще маячил за матовым стеклом ванной комнаты. Наверно, распевает «На синих холмах Дакоты».

— Это ты недавно переехал? — раздался незнакомый голос.

Я быстро обернулся.

Над задним забором торчала голова. Девчонка.

— Ты, что ли, сюда переехал? — спросила она снова.

— Да.

— Меня зовут Мина.

Я таращился на нее и молчал.

— Ну? — выжидающе произнесла она.

— Что ну?

Она прицокнула языком и сказала нараспев, чуть скучающим тоном:

— Я — Мина, а ты…

— Майкл.

— Ну вот и хорошо.

Ее голова исчезла за забором, и послышался громкий шлепок подошв об утоптанную землю тропинки, что тянулась вдоль всех домов.

— Приятно познакомиться, Майкл, — сказала из-за забора. И убежала.

Глава 8

Выйдя из душа, папа со стоном признался, что в доме нет ни хлеба, ни яиц, ни… Вдруг его осенило:

— Придумал! Давай закажем еду в ресторане.

И тут меня тоже осенило.

Китайский ресторан был совсем рядом, за углом, и папа обзавелся меню еще в день переезда.

— Закажем к маминому приходу, — продолжал папа. — Что ты предпочитаешь?

— Двадцать семь и пятьдесят три.

— Ишь ты! Даже не взглянул! Нуты и выдумщик!

Однако он улыбнулся и покорно записал мой «заказ».

— Итак: маме — особый чау мейн,

Он позвонил китайцам, вручил мне деньги, и я побежал забирать заказ. Когда я вернулся, мама с девочкой были уже дома. Мама заквохтала вокруг меня, принялась расспрашивать, что да как в школе и хорошо ли я доехал. Но тут малышка срыгнула прямо ей на плечо, и мама пошла переодеваться.