- Поздно, сударь, дрыхнуть изволите. Барыня кипит, - третий кофий на столе перепревши.
- Ты ж с кем, - отвечает солдат, - разговариваешь? Каблуки вместе, живот подбери.
- Некогда, - говорит, - мне с животами возжаться! Барыня серчает. Приказала вас сею минуту взбудить. Все дела проспали.
- Как барыню зовут-то?
Шарахнулся малый.
- Аграфеной Петровной. Шутить изволите?
- А тебя как кличут?
- Ильей пятый десяток величают. Кажная курица во дворе знает.
Спугался слуга. Помещик у них тихий, непьющий, - барыня строгая, винного духа не допускала. С чего бы такое затмение?
Влез солдат в поддевку, плисовые шаровары подтянул, сам себе перед зеркалом рапортует:
- Честь имею явиться. Вас черти взяли, а меня на ваше место представили. Мурло только у вас не очень чтобы выдающее...
Умываться стал, Илья пуще глаз таращит. Где ж видано, чтобы благородный господин, в рот воды набравши, себе на руки прыскал и по роже размазывал. Однако стерпел. Видит, характер у помещика за ночь как будто посурьезнее стал.
- Зубки изволили забыть почистить.
- Я тебе почищу, будешь доволен. Полуоборот направо! Показывай, хлюст, дорогу, забыл я чего-й-то.
Одним словом, взошел он в столовую комнату. Помещение вроде полкового собрания, убранство, как следует: в углу плевательная миска, из кадки растение выпирает, к костылю мочалой прикручено, под потолком снегири насвистывают, помет лапками разгребают. Жисть!
За кофием грозная барыня сидит, по столу зорю выбивает. Насупилась. Собой красавица: у полкового командира мамка разве что чуть пополнее...
- Заспался? Заместо кофию сухарь погрызешь песочный.