Этим орудием, достойным Робинзона Крузо, мы воспользовались, чтобы вцементировать в стену погреба два железных бруска с четырьмя шурупами, которые удерживали в равновесии колченогий стол, возведенный нами в ранг рабочего станка.

На нем мы установили скрипучие тиски - правда, они сразу сбавили топ. когда их смазали маслом. Затем мы произвели учет нашего оборудования: пила, молоток, клещи, шурупы, отвертки, рубанок, долото, гвозди всех размеров, но все погнутые, так как мы их вытаскивали из стен клещами.

Я любовался нашими сокровищами, этой "техникой", к которой маленький Поль не смел прикасаться: он верил, что колющие или режущие инструменты могут по своей воле причинить зло, и не видел большого различия между пилой и крокодилом. Мой брат Поль был маленьким карапузиком, белокожим, и круглощеким, с большими светло-голубыми глазами и золотистыми локонами. Он был задумчив, никогда не плакал и любил играть один под столом какой-нибудь пробкой или мамиными бигуди. Однако он живо смекнул, что сейчас затевается важное дело; он вдруг куда-то убежал и принес нам, улыбаясь во весь рот, две веревочки, игрушечные целлулоидные ножницы и гайку, которую нашел на улице.

Мы встретили это пополнение нашего инвентаря громкими возгласами восторга и благодарности, а Поль покраснел от гордости.

Отец усадил Поля на табурет, наказав ему оттуда не слезать.

- Ты будешь нам очень полезен, - сказал он, - ведь они очень хитрые: начнешь искать какой-нибудь инструмент, а он мигом это понял и прячется подальше...

- Потому что они боятся, что их будут бить молотком! - подхватил Поль.

- Разумеется, - ответил отец. - Ну вот, ты и будешь сидеть на табуретке и смотреть за ними во все глаза: это сбережет нам много времени.

* * *

Каждый вечер, в шесть часов, я выходил вместе с отцом из школы на улице Шартре, самой большой начальной школы в Марселе, где я учился, а наш Жозеф учил.