- А верблюды там есть?

- Нет, верблюды там не водятся.

- А носороги?

- Носорогов не видал.

Я бы тоже задал еще уйму вопросов, но мама сказала:

- Ешь!

И так как я застыл с бутербродом в руке, мама подтолкнула мою руку ко рту.

Затем приказала Полю:

- Ступай надень домашние туфли, не то опять схватишь ангину. Ну-ка, бегом обратно!

И Поль пустился бегом обратно. Я спросил:

- Значит, ты сегодня повезешь меня туда, на холмогорье?

- Нет, - ответил отец. - Нет еще. Вилла эта совсем без мебели, ее нужно сперва обставить. Да только новая мебель стоит очень дорого, вот мы и пойдем сегодня в лавку старьевщика на улицу Катршмен.

* * *

У отца была страсть покупать всякое старье у торговцев подержанными вещами.

Каждый месяц, получив в мэрии6 свой учительский "оклад", он приносил домой разные диковинки: рваный намордник (50 сантимов), затупленный циркуль-делитель с отломанным кончиком (1 франк 50 сантимов), смычок от контрабаса (1 франк), хирургическую пилу (2 франка), морскую подзорную трубу, через которую все было видно шиворот-навыворот (3 франка), нож для скальпирования (2 франка), охотничий рог, немного сплюснутый, с мундштуком от тромбона (3 франка), не говоря уж о прочих загадочных вещах: назначение их осталось навеки неизвестным, и мы натыкались на них во всех углах дома.

Эти ежемесячные приобретения были для нас с Полем настоящим праздником. Но мать не разделяла нашего восторга. В недоумении разглядывала она лук с островов Фиджи или "точный" высотомер, стрелка которого, однажды поднявшись до цифры на шкале, указывающей 4000 метров (то ли при восхождении владельца высотомера на Монблан, то ли при его падении с лестницы), раз навсегда отказалась оттуда спускаться.

Мать твердо говорила: "Главное - чтобы дети к этому не прикасались!"

Она бежала на кухню за спиртом, жавелевой водой, кристалликами соды и долго протирала принесенный нами хлам.