Владелец этого торгового заведения был очень высок ростом, очень худ и очень неопрятен. Лицо его обрамляла седая борода, из-под широкополой шляпы, какие носят художники, ниспадали длинные кудри. Он с унылым видом курил свою глиняную трубку.

Отец уже побывал у него и оставил за собой кое-какую "мебель": комод, два стола и груду кусков полированного дерева; из них, по уверению старьевщика, вполне можно собрать заново шесть стульев. Был там еще диванчик, у которого, как у лошади тореадора, вываливались внутренности, потом три продавленных пружинных матраца, соломенные тюфяки, наполовину выпотрошенные, растерявший свои полки старомодный шкаф, глиняный кувшин, по форме напоминавший петуха, и разнокалиберная домашняя утварь, прочно спаянная ржавчиной.

Торговец помог нам погрузить все это снаряжение на ручную тележку. Вещи со всех сторон затянули обмахрившимися от долгого употребления веревками. Затем мы стали рассчитываться. Старьевщик пристально посмотрел на моего отца и, поразмыслив, объявил:

- За все про все - пятьдесят франков!

- Ого! - воскликнул отец. - Это слишком дорого!

- Дорого, зато красиво, - возразил старьевщик. - Комод ведь в стиле того времени! - И он показал пальцем на трухлявые останки комода.

- Охотно верю, - сказал отец. - Комод, конечно, стильный, да только прадедовских времен, не наших!

Торговец скроил брезгливую гримасу.

- Вы так любите все современное?

- Ну, знаете, - ответил отец, - покупаю-то я не для музея. Я собираюсь сам этим пользоваться.

По-видимому, старика опечалило это признание.

- Значит, вас ничуть не волнует мысль, что эта мебель, быть может, видала королеву Марию-Антуанетту в ночной рубашке?

- Судя по состоянию этой мебели, было бы неудивительно, если бы она видела царя Ирода в трусиках!