Элис Палм сидела за дубовым столом с откидной крышкой, с трудом втиснутым ее матерью в тесный закуток, с нескрываемой иронией именовавшийся «столовой». Остатки жареного картофеля и застывшая баранья отбивная лежали перед Элис на розовой с белым фарфоровой тарелке. Тщательно прожевав еще один кусочек мяса, она положила вилку и нож рядом с тарелкой и вытерла губы полотняной салфеткой ослепительной белизны.

Элис жила в Беркли, в старом трехэтажном доме, кирпичный фасад которого был изуродован современными оконными рамами. Почти три десятка лет она делила эту квартиру со своей матерью, но последние лет десять жила одна. Беркли являлся идеальным местом — всего пятнадцать минут автобусом до делового центра, где она работала секретарем в одном из офисов, и несколько минут ходьбы до пляжей и зеленых массивов парка Стенли.

После смерти матери Элис стала подумывать о переезде, однако в конце концов отказалась от этой мысли, так как чувствовала себя весьма комфортно в своей старой квартире.

Элис поднялась из-за стола, собрала грязную посуду и сложила ее в старомодную раковину. Затем прошла по узкому коридору, ведущему в ванную комнату, и открыла горячую воду. Вода с шумом хлынула в эмалированную посуду, она тщательно вытерла ее и убрала в застекленный шкафчик. Ванна к тому времени уже наполнилась. Завернув краны, Элис вылила в ванну ароматную жидкость сиреневого цвета с нежным цветочным запахом. Затем разделась и осторожно ступила в воду.

Часом позже она, румяная и посвежевшая, сидела в своей спальне перед трюмо. Голова ее была обмотана махровым полотенцем, на плечах все еще поблескивали капельки воды, благоухающие сиренью. Кроме черных кружевных трусиков, на ней ничего не было. Лифчик, свежевыглаженная блузка, бледно-зеленый джемпер с треугольным вырезом и зеленая плиссированная юбка лежали на деревянной двуспальной кровати.