Говоря о сказках, С. Я. Маршак писал: "Повествование должно быть в достаточной мере утоляющим, вполне исчерпывающим сюжет, так, чтобы у читателя даже и не возникал вопрос, а что лее было дальше?"

В самом деле, вспомним народные сказки. Их начало всегда динамично и определенно: "В тридевятом царстве, в тридесятом государстве жил-был царь с царицей..." или "Жили-были старик со старухой, и было у них три сына...". Сказочный зачин всегда очень четок и сразу же вводит в повествование. А после слов "И я там был, мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало" никто уж не спросит, "а что же было дальше?"

Идея сказки всегда отчетлива, события необычайны, победа доброго начала над злым - окончательна.

Вы можете мне возразить, что, мол, как же, кстати, народные-то сказки ведь создавал народ, а мы сами - тоже ведь народ?

Не надо думать, что народные сказки - значит, безавторские. Это, безусловно, создания талантливых людей. Они безымянны за счет того, что создавались в те времена, когда сказочник или сказочница, какойнибудь Замята или Ждан, какая-нибудь Любуша не знали письменного языка, сказок своих записать не имели возможности. Поэтому и имена их затерялись, как нечто менее существенное, чем сама сказка. Кстати, сказочник, и создатель, и просто исполнитель должны были обладать еще и актерским даром. Рассказывать сказку следовало "особенно", распевно, a чувством, выразительно. Об этом, между прочим, стоит помнить и нам, когда мы читаем ребенку сказку.

Сказка ведь еще и великая странница. Фольклористы знают, как охотно сказка пересекала границы, являлась в новом обличье, приживалась на русской почве, приходя не только из, скажем, Франции и Германии, но и из Японии и Китая. В далеких путешествиях терялись имена авторов, терялись они и во времени. Но наверняка у каждой из них в ее первоначальном виде был конкретный автор, понимающий и уважающий сказочные законы. Так же, как есть конкретный автор у сказок, напечатанных в этой книге.