- Да, - кивнул он, - очень уж ты волосатый. Ползти по твоей ноге - все равно что в джунглях продираться.

Над нами затрепетал потолок. Сверху сорвался рой капель, и тараканчика едва не смыло. Он замер и глядел наверх.

- Это верхние жильцы и их гости, - успокоил я его. - Когда разгуляются, ходят друг на друга стенка на стенку... а может, это они так танцуют. Но время от времени опрокидывают мебель и падают с нею на пол. Или на тахту. А этот вот топот - это кто-то из верхних жителей или их гостей, разгорячившись, влетает в ванную...

- Ну и слух у тебя, - уважительно поежился тараканчик. - И как это ты все эти шумы, шорохи и шаги различаешь?

- Ну, поживешь в многоквартирном доме и не то ещё на слух сможешь разбирать! Хоть в ночную разведку ходи... А, слышишь, верхние или их гость хватается в ванной за кран и, вот, слышишь? Ругается! Таково одно из странных свойств многоквартирного дома: если внизу открывают краны, то на верхние этажи надвигается засуха. Пустые водопроводные трубы визжат и дребезжат от злости - воют ещё более мерзко, чем самая крикливая канализация!

Тараканчик молчал. Мне показалось, что он загрусти. Я стряхнул ему на спину каплю с ладони. Он прикрыл лапками голову.

- Послушай, - сказал я ему, - я бы пустил тебя в дом. Был бы ты гостем у нас на новоселье, поглядел бы, как устроились. Долго копили на свое жилье! И вот... пусть смогли купить квартиру только на этаже с коридорной системой, с общими кухнями и кладовками, а все же - такая радость, столько маялись по чужим углам... Только-только закончили обставляться мебелью. Потому мне сегодня так хорошо, и все вокруг нравится, хоть и коридорная система, и жильцы шумят наверху, а наркоманы внизу, и под домом холодный подвал. Новоселье - это... это... ого, кого хошь в гости на радостях позвать можно. Хоть с улицы. Хоть тебя. Слушай, может, правду пишут, что ваша тараканья братия чистоплотная? Кто вас знает, какую дрянь натащите ногами. А жена моя, только въехали, ковер постелила. Ее мечта! Сам понимаешь...