- Да-да, я ничего... - Он пошевелил усиками. - Я могу и тут посидеть. Тихонечко. Отдохну у тебя на ноге. Если ты не против.

- Ну, посиди, - согласился я.

Вдруг мелко и сильно затряслась стена. Я пояснил:

- Это не землетрясение. Это на дворе верхние жильцы и их гости ломятся в пункт приемки металлолома. Жажда мучает! Они где-то нашли металлолом... а то и сперли чего железное... и теперь пытаются поменять в пункте приемки на деньги. Но ломятся и ругаются в голос они зря: закрыт пункт приемки. Заняты его работники: в холодном подвале они вместе с алкашом и наркоманом пропивают то, что сами заплатили им за дюралевую окантовку лифта.

Тараканчик смиренно притих. Мы с важностью молчали. Но тут я увидел, что он пригрелся, почти уже закемарил, - и я окликнул его:

- Видишь ли, какое дело... Я бы сколько хошь с тобой общался, всегда приятно потолковать с понимающим собеседником. Но, такое дело, жена сейчас тоже начнет причепуриваться, придет сюда, станет торопить... Опять же, коридорная система. Соседи - люди все нервные. Крик поднимут - кого это я приваживаю? А мы только въехали, не хочется сразу ссориться. Ну, ты сам понимаешь...

- Да-да, я сейчас пойду. - Он услышал, как сквозь перегородку донеслись слабые старческие ругательства, и осторожно спросил: - Это... соседи?

- Старушка-соседка, - небрежно ответил я. - она сейчас закупоривает дыры за плинтусами и рассеивает по углам кусочки отравленного хлеба. Ее жизнь проходит в войнах с твоими соплеменниками, рыжими тараканами. Они приходят снизу, из подвала - там холодно даже летом.

- Так я пойду, - заторопился вдруг тараканчик.

- Так ты заходи, если что, рад буду пообщаться!

- Не знаю, может быть, - неопределенно протянул он. - спасибо, конечно, но... что-то страшновато у вас тут.