— Да…

Летчик усмехнулся, взял у Вовки банку и вынул из кармана полтинник:

— На, держи. Хватит?

Вовка спрятал руки за спину и замотал головой:

— Нее…

— Что — мало? — спросил летчик. — По-моему, у вас такая такса…

— У кого?

— Да у барыг здешних…

— Я не здешний. И не барыга… Я из лагеря!

Вовка подхватил удилища и побежал к мостику. Мы — за ним.

Летчики удивились, о чем-то поговорили, потом один пошел за нами. Но мы уже перешли мостик.

— Эй! Пацан! Пацан! — крикнул он. — Подожди, слышишь?

Но Вовка не обернулся.

А навстречу нам уже шел наш вожатый Жора.

— Вы что по мостику бегаете?

— А то, что много развелось всяких спекулянтов! — зашумел Вовка, размахивая рукой, как оратор. — Никакой от них жизни нет! Так и торгуют, так и торгуют!..

— Чем торгуют?

— Червяками торгуют! Даже летчикам за деньги продают! Всякие Василичи Колбасиличи!

— А-а… Это ты вон про кого, — догадался Жора. — Действительно…

— Я ему покажу! — возмущался Вовка. — Даже летчикам. Я ему устрою штучку!

— Я тебе устрою! — погрозил пальцем Жора. — Попробуй только лагерь осрамить…

— Чем я его осрамлю?

— А вот своими штучками! Эти твои штучки давно всем известны. И по мостику не бегать — он провалиться может, трухлявый весь, — сказал Жора и пошел к лагерю.

А Вовка, сказав, что пошел думать, залез под самые нижние ветви сосны, росшей среди поляны. Впрочем, просидел он там недолго и скоро вскочил с криком:

— Ура-а-а!

Он испугал девчонок из второго звена, которые плели возле этой сосны венки из одуванчиков и не знали, что там спрятался Вовка.

Потом он, довольный, пошел в палатку, где жил Жора. О чем они там говорили, неизвестно, только Вовка вынес оттуда лист фанеры и отыскал нашего художника Сашку Рыбкина.

— Срочное дело! Очень важное, прямо государственное! — сказал он Рыбкину. — Вот с этой бумажки спиши все самыми большими буквами, да красиво, смотри! Нарисуй еще рыбу, червяков и все такое…