Девочки и не заметили, как засинело в окнах. Мать пришла с работы.

– Со льном разделались, – сказала она, – весь обтрепали. А пыли-то сколько!

Она сняла полушалок и вытрясла его в сенях. Таня поглядела на неё:

– А у тебя и на волосах пыль! И на бровях тоже!

– Ступай-ка в баню, – сказала матери бабушка, – сегодня с утра баню топят. И Татьяну с собой возьми.

– Нет, не пойду я! – закричала Таня. – На мне пыли нету! И мне некогда – я в жохи играю!

– Да ведь сегодня суббота, всё равно надо в баню идти, – сказала мать.

– Я потом пойду, с бабушкой!

– А бабушка поздно пойдёт, после всех.

– И я после всех.

– Ну, иди с бабушкой, – сказала мать.

И ушла в баню.

Совсем синими стали окна, только морозные серебринки светились на стёклах. Подружки доиграли кон, оделись и убежали на улицу.

– Куда это, на ночь глядя! – закричала им вслед бабушка. – Смотрите, недолго!

Но Таня ничего не ответила, будто не слыхала.

Девочки побежали на пруд, покатались с маленькими ребятишками с ледяного бугра, поиграли в снежки. Потом сбегали к Алёнке домой – посмотреть новый календарь с картинками, который недавно привезли из города.

И, когда уже совсем стемнело и затихло на улице, а в окошках засветились огоньки, Таня пошла домой.

Уж теперь-то ей бани опасаться нечего: бабушка, наверное, пождала-пождала да и ушла одна.

Но не успела Таня порог переступить, а бабушка ей навстречу:

– А! Как раз вовремя! Пойдём скорей, банька нас с тобой заждалась совсем.

– Куда идти? Уж ночь наступила, спать надо! И зачем только эти бани строят!

Но бабушка взяла её за руку и повела. И разговаривать не стала.

Колхозная баня была новая, большая. Она стояла среди сугробов, у самой речки. Узкая глубокая дорожка вела к ней, а недалеко от крыльца чернела прорубь, чтобы поближе в баню воду таскать.