Бабушка набрала в корзину картошки, положила из кадки капусты в миску, взяла морковку для щей.

– Ну, полезем? – сказала она.

– Сейчас, бабушка, – ответила Таня, – только подожди – я себе огурчик достану.

Таня приподнялась на цыпочки и достала из кадки большой солёный огурец. А когда увидела, что бабушка уже ногу на ступеньку поставила, то ей вдруг стало страшно в тёмном и тихом подполе.

– Подожди, подожди! – закричала она. – Чур, я первая вылезу!

Таня и бабушка вылезли. А кот в подполе остался – мышей искать.

– Вот мы и управились. Да, бабушка? – сказала Таня.

Но в это время загремела дверь на крыльце, заскрипели морозные шаги – в избу вошла мать.

– Ох, вьюга все глаза залепила! – сказала она отряхиваясь. – Еле дошли из риги!

Снова загремела дверь – пришёл дедушка.

– Ну и ну, погодка! Бабка, давай ужинать – прозяб совсем!

– Накрывай на стол, Таня, – сказала бабушка, – будем ужин собирать.

– Ой, бабушка! – сказала Таня. – А когда же твоим делам конец?

Бабушка улыбнулась и ответила:

– Моим делам конца не бывает!

Подружки отправляются в путь

Два дня и две ночи веселился дед-мороз, крутил снег, гудел в трубу. А потом ушёл отдыхать в лес, в овраги…

К полудню стало тихо в деревне. Выглянуло солнце, и сразу на стёклах заблестел разноцветный морозный бисер.

После обеда бабушка сказала Тане:

– Таня, сегодня мать не скоро домой придёт: льну уж очень много насушено, боится – перемять не успеют. Снеси-ка ты ей в ригу киселя – уж очень хорош у меня нынче овсяный кисель вышел.

Она завязала в платок горшок с киселём и дала Тане.

Таня вышла на улицу и даже зажмурилась – так ударило в глаза блеском снега и солнца. Горбатые сугробы, усыпанные искрами, залегли на улице, завалили изгородь у палисадника, заслонили дорогу. Всё бело, всё пышно, лишь чей-то одинокий след синими ямками протянулся через сугроб. Таня огляделась, подобрала шубейку и пошла по следу.