Неизвестно, как долго ещё он беседовал бы со своими внутренними голосами, если бы со двора до него не донёсся ещё один голос, на сей раз вполне реальный. Это была Перечница, которая стояла руки в боки, задрав голову, и кричала:

– Ты что там делаешь на окне? Да ещё уселся на мою рассаду! Ну, сейчас ты у меня дождёшься!

Дожидаться он не стал. Пока Перечница взбегала по лестнице, он соскочил на крышу привратницкой, потом на помойку и в следующий миг был уже на улице.

На улице. Посреди Парижа. Один-одинёшенек! Сначала он, разумеется, бежал. Как всякая собака, когда откуда-нибудь спасается. Он бежал и бежал, твёрдо решив никогда не возвращаться. Даже старался не дышать. Чтоб отрезать себе всякую возможность найти обратный след. Легко ли бежать не дыша! Кончилось тем, что он рухнул совершенно без сил возле какого-то киоска с разноцветными журналами. И пока восстанавливалось дыхание, он пытался обдумать своё положение. Что делать дальше? Искать другую хозяйку? Нет уж, спасибо! Хватило ему горя с одной! Тогда что? Ему вспомнился мясник в Ницце. Какую-то секунду он даже принюхивался – не учует ли его лавандовый запах, но тут же сообразил, насколько это глупо. Чутье чутьём, но за тысячу километров… А потом – с ума сойти, до чего же огромным оказался город! От выхлопных газов здесь, рядом, до самых дальних заводских дымов, он, казалось, тянулся и тянулся без конца и края. И правда ли это был город? А что если это вся земля вдруг покрылась домами? При этой мысли Пса охватила настоящая паника. «Мне надо выбраться из Парижа, – подумал он, – всё равно как, лишь бы выбраться, надо найти какую-нибудь свалку, вернуться к прежнему образу жизни, к другим собакам, найти место, где я не буду таким одиноким, таким потерянным».