Все забыли про огороды.

- А какие медали-то? - допрашивал Женька. - "За отвагу" есть?

- Конечно, есть! - горделиво отвечала Раиса.

- А еще какие?

- Вот приедет - разгляжу, тогда скажу какие.

- О! Приедет-то - мы и сами разглядим!

- А может, он вам не покажет? Может, он с вами и разговаривать-то не будет?

Ребята примолкли, переглянулись. Неизвестно, может, и правда разговаривать не будет - командир все-таки, с медалями... И вдруг у Груни блеснули глаза. Чистое, слегка загорелое лицо ее потемнело от румянца.

- Раиса, - сказала она, - не забудь: завтра пойдем гряды делать.

- Гряды? - рассеянно отозвалась Раиса, глядя в сторону. - Может, приду.

- Нет, не "может, приду", а приходи, - твердо сказала Груня. Довольно бездельничать! Для своего же колхоза постараться не хочешь. Мы работаем, а ты гуляешь!

- Да чего ты опять пристала? - начала Раиса. - Что председателева дочка...

- Не председателева дочка, а бригадир! - прервала ее Груня. - А не придешь, все Виктору расскажу. Посмотрим, что он тогда тебе скажет. Посмотрим, с кем он тогда разговаривать будет - с нами или с тобой!

Раиса поджала губы и молча разглядывала кончик своего пояска.

- Ну и посмотрим... - негромко, но упрямо повторяла она. - Ну и посмотрим...

Однако было заметно, что эти слова крепко смутили ее. Утром она вместе со всеми пришла на огород копать гряды.

КТО БЫЛ В ОГОРОДЕ?

Ромашка чувствовал себя счастливым. И оттого, что жарко пригревает солнышко, и оттого, что сегодня утром старик Мирон, приставленный к лошадям, дал ему проехать верхом на рыжей кобылке, и оттого, что его гряды в огороде вышли все-таки самые лучшие... Это сказала сама тетка Елена, бригадир по огородам, и Женьке, делать нечего, пришлось замолчать.

Ромашка шел легким шагом и то насвистывал, то напевал. Пока эти горе-огородники соберутся засаживать свои гряды, у него уже огурцы взойдут.