- А вот пусть не хвалится! - возразила Раиса. - А то - "мои лучше всех, лучше всех"! Вот тебе и лучше всех!..

Груня огорченно глядела на гряды:

- Еще на нас подумает, вот что хуже всего!

- А если взять да поправить? - несмело предложил Козлик.

Женька выдернул руки из карманов, оглянулся - нет ли заступа.

Груня поняла его движение:

- Вы пока сажайте огурцы, а я сейчас за лопатами сбегаю. Живо поправим.

Она не успела уйти, как пришел Ромашка, а за ним Грунин отец.

- Вот, дядя Василий! Смотри, - сказал Ромашка, не взглянув на ребят, - вот что сделали!

Председатель помолчал, потеребил ус и медленно перевел глаза на Груню:

- Это что же у тебя делается, бригадир?

- У меня! - вспыхнула Груня. - Как это - у меня? Мы все грядки делали... мы не портили...

- Они не портили! - горько сказал Ромашка. - Это не они, это петровские колхозники на конях проехали!

- Что ты, Ромашка! - крикнула Груня со слезами. - Ты и правда думаешь, что это мы?

- Нет, не вы, - повторил Ромашка. - Я и говорю - не вы, я говорю это петровские... Это им не понравилось, что мои гряды тетка Елена похвалила!

- Ну уж, если ты не веришь... - у Груни осекся голос, она докончила почти шепотом: - Тогда как хочешь! - и гордо отошла в сторону.

- Груня не портила! - быстро и горячо сказала Стенька. - И я не портила! Мы все время вместе были. Может, вот Женька...

- Что? - крикнул Женька. - Ты что мелешь?

Все закричали, заспорили. И каждый доказывал, что не трогал Ромашкиных гряд.

Председатель слушал, покачивая головой.

- Эко дурачье! - сказал он. - Один делает, другой портит. С такой работой, братцы, далеко не уйдем. А идти-то ведь нам еще ой как далеко!

Председатель велел поскорей принести заступы и помочь Ромашке. И пригрозил: если это повторится, то он виновнику так всыплет, что тот и своих не узнает.