Я думал, что у Клюни после этого пройдет охота без оглядки лепить свои дурацкие рифмы. А ему хоть бы хны! Проплакался малость и снова за свое.

Из всех ребят один лишь Детеныш спокойно переносит Пашкину болтовню. Тот шумит, из шкуры лезет, а Детеныш слушает и, знай себе, делает свое какое-нибудь дело. И не поймешь: слышит он Пашку или нет.

Вообще, Детеныш немного странный человек: он сильный, а драться не любит, говорит, что если ударит кого-нибудь, потом целую неделю переживает — жалко. Но самое удивительное — Детеныш не хочет участвовать в наших с Пашкой заподлянках, ну в разных там розыгрышах и проделках.

Клюня мне все уши прожужжал, что Детеныш просто-напросто боится.

На днях он опять отказался от одной забавы — не пошел бесить Скрибуна. Скрибун — это дядька Скрибунов, злой и крикливый, единственный в селе, кто держит собственную лошадь.

Бесить его — дело опасное: надо непременно отворить воротца в его двор, прокрасться к телеге, что стоит у конюшни, потихонечку выкатить ее на улицу куда-нибудь подальше, лучше всего за уголок. А потом из укромного места глядеть, как Скрибун бегает взад-вперед по улице, машет руками и бешено ругается. Тут уж, понятно, не попадайся ему на глаза — пришибет.

Так вот, Детеныш наотрез отказался от этой потехи.

Клюня подмигнул мне:

— Ну, что я говорил? Трус. Самый обыкновенный.

Я подошел к Детенышу и прямо в глаза сказал ему: если, мол, боишься — так и скажи, смеяться не будем, потому что и среди силачей зайцы бывают.

Детеныш хмуро глянул на меня, покривил губы.

— Сами вы зайцы трусливые. Вытворяете втихомолку свои штучки-дрючки, а я не подлец какой, чтобы ни с того ни с сего людям пакость делать.

Здорово срезал, ничего не скажешь. У Пашки от обиды уши покраснели. Сгоряча он даже предложил намять Детенышу бока, чтоб тот наперед осторожнее выбирал выражения. Но, приметив, как у Детеныша сжались кулаки, сразу остыл, отвел меня в сторону, зашептал: