Что тут сделаешь? В воду прыгнешь, - залоскочет, просить не упросишь, какое уж у нее, у русалки, сердце...

А она, с камешка повернувшись, кое-что и надумала:

- Давай, солдатик, наперегонки гнаться! Я вплавь по воде, а ты по берегу вон до той ракиты. Кто первый достигнет, того и сапог. Идет?

Усмехнулся про себя солдат: вот фефела-то!.. Ужель по сухопутью легкие солдатские ножки нехристь пловучую не одолеют?

- Идет! - говорит.

Подплыла она поближе, равнение по солдату сделала, а он второй сапог с ноги долой, да под куст и шваркнул. Чтобы бежать способнее было...

Свистнула русалка. Как припустит солдат, - трава под ним надвое, в ушах ветер попискивает, сердце - колотушкой, медяки в кармане позвякивают... Уж и ракита недалече, - только впереди на воде, видит он, вода штопором забурлила, и будто рыбья чешуя цыганским монистом на лунной дорожке блестит... Добежал, штык ей в спину! - плещется русалка супротив ракиты, серебряным голоском измывается:

- Что ж вы, солдатик, запыхавшись? Серьгу бы из уха вынули, бежать бы легче было... Ну что ж, давай повернем! Солдатское счастье, поди, с изнанки себя обнаруживает...

Повернулся солдат, и отдышаться не успел, да как вдругорядь дернет: прямо из кожи рвется, локтем поддает, головой лозу буравит... Врешь, язви твою душу, - в первый раз недолет, во второй перелет, - разницей подавишься!

Достиг до первоначального места, глянул в воду, так фуражку о земь и шмякнул. Распростерлась рыбья девка под кручей, хвост в кольцо свивает, солдату зеленым зрачком подмигивает:

- С легким паром! Что ж ты серьгу так и не снял? Экой ты, изумруд мой, непонятливый. Камушек пососи, а то с натуги лопнешь.

Сидит солдат над кручею, грудь во все мехи дышит. Стало быть, казенному сапогу так и пропадать? Покажет ему теперь фельдфебель, где русалки зимуют. Натянул он второй сапог, что для легкости разгона снял, - слышит, под портянкой хрустит чтой-то. Сунул он руку, - ах, бес! Да это ж губная гармония, - за голенищем она у солдата завсегда болталась...