Приложился с горя солдат к звонким скважинам, дохнул, слева-направо губами прошелся, - русалка так и встрепенулась.
- Ах, солдатик! Что за штука такая?
- Не штука, дура, а музыка... Русскую песню играю.
- Дай мне. Ну-ка, дай!.. Я в камышах по ночам вашего брата приманивать буду...
"Ишь, студень холодный, чего выдумала! Чтоб землякам на погибель солдат ей и способ предоставил же!.." Однако без хитрости и козы не выдоишь. Играет он, на тихие голоски песню выводит, а сам все обдумывает: как бы ее, скользкую бабу, вокруг пальца обвести.
- Сапог вернешь, тогда, может, и отдам...
Засмеялась русалка, аж по спине у него холодок ужом прополз.
- Сойди-ка, сахарный, поближе. Дай гармонь в руках подержать, авось обменяю.
Так он тебе и сошел... Добыл солдат из кармана леску, - не без запасу ходил, - скрозь гармонь продел, издали русалке бросил.
- На, поиграй... Я тебе, - даром, что чертовка, - полное доверие оказываю. Дуй в мою голову!..
Выхватила она из воды игрушку, в лунной ручке зажала, да к губам, - глаза так светками и загорелись. Ан, вместо песни пузыри с хрипом вдоль гармони бегут. Само собой: инструмент намокши, да и она, шкура, понятия настоящего не имела... Зря в одно место дует, - то в себя, то из себя слюнку тянет.
- В чем, солдат, дело? Почему у тебя ладно, стежок в стежок, а у меня будто жаба на луну квохчет?
- А потому, красава, что башка у тебя дырява... Соображения у тебя нет! Гармонь в воде набрякла, а я ее завсегда для сухости в голенище ношу. Сунь-ка ее в свой сапог, да поглубже заткни, - да на лунный камень поставь. Она и отойдет, соловьем на губах зальется. А играть я тебя в два счета обучу, как инструмент-от подсохнет.
Подплыла она, дуреха сырая, к камешку, гармонь в сапог, в самый носок честно забила, - к бережку вернулась, хвостом, будто пес, умиленно виляет:
- Так обучишь, солдатик?
- Обучу, рыбка! Козел у нас полковой, дюже к музыке неспособный, а такую красавицу как не обучить...