И на том они расстались.

И махала Малаша-милаша вослед солдату рукою, а солдат шёл да всё оглядывался, покуда дорога прямо вела.

…Шёл солдат Орешек, шёл да и встал. Как же без ранца — непорядок в амуниции.

Поворотил назад.

Подошёл к Калинову мосту, глядит: на месте ранец, горючим камнем придавлен. Вокруг пожитки солдатские пораскиданы, цены невеликой, но все для жизни нужные.

Призадумался солдат Орешек. Вытрясти из ранца нечистую силу — хлопот потом не оберёшься, и бросить ранец тоже никак нельзя.

Вспомнил тут солдат своего унтера Ивана Спиридоныча. Унтер Иван Спиридоныч о солдатской амуниции говаривал: «Солдат потому и солдат, что всякая вещь при нём и для его солдатской надобности во всякий час прилежна».

— Эх! — говорит Орешек.

Сдвинул горючий камень, взял ранец, открыл да и тряхнул на воду. Там ведь пчелиный рой сидел. Ан нет! На то она и нечистая сила, чтоб честного человека дурачить. Полетела из ранца пыль, мелкая, едкая, столбом пошла!

У самой пропащей бабы в избе столько пыли не наберётся.

Чихнул солдат Орешек и подумал про себя: «Вот тебе и Пропади Пропадом».

Тут засвербил в ухе тощий ветерок, чудится Орешку, будто говорит кто-то:

— Дождёшься ты у меня, солдат! Узнаешь, как совать нос не в свои дела.

Не стал солдат Орешек на словах с нечистой силой спорить.

Покрутил пальцем в ухе, протёр свой ранец пучком травы, пожитки сложил и — в путь-дорогу.

Солдат Орешек и Верлиока

Идёт солдат Орешек лесом. Деревьям в том лесу тесно. Небо над дорогой закрыли. Темно. А по верху-то ветер всё у-у-у да у-у-у! И не понять: может, это не ветер, а волк.