В ответ — молчок. Только лучина мигнула да и погасла.

Назвался груздем — полезай в кузов.

Переступил Орешек порог. Тьма — глаз выколи. Вдруг под ногами два зелёных огонька зажглись.

— Здравствуй, кошачье племя! — обрадовался солдат живой душе. — Коли за хозяина, принимай! Гость и голоден, и от устатку с ног валится.

Глаза погасли, а зажглись уж возле печи. Заслонка в печи, как дверь в амбаре. Отставить — сил не хватило, а вот уронить — как раз.

Дохнуло из печи, будто из угольной ямы. От жара не то что в избе, в лесу посветлело.

Видит солдат: вместо поленьев — деревья, котёл о сорока вёдер до краёв мясом набит.

Чует Орешек — о сапог его кто-то трётся. А это кот! Чёрный, тощий — заморыш заморышем.

Завёл в котёл деревянный половник и вычерпнул две дюжины перепёлочек. Одну дюжину коту, другую себе.

Только пёрышки ощипал, слышит: пик да пик. Прежалобно. А это птичка — синие пёрышки в клетке пикает. Насыпал Орешек пичуге хлебных крошек из своего ранца, сам приговаривает:

— Кушайте, ребятки!

Кот кушать кушает, а мурлычет свое:

— За жа-лость хо-зяин тебя не пожа-лует!

Тут лес ходуном вдруг заходил.

Пичуга — молчок, кот — за печь, будто его метлой шваркнули. Орешек за котом.

Распахнулась дверь, будто её бурей вышибло. Явился в дом хозяин, Верлиока одноглазый.

За спиной Верлиоки — рыбачья сеть, а в сети вперемежку: косули, кабаны, рыба и птица.

Кинул Верлиока добычу у порога, а сам к печи.

— Кто погасил лучину? Кто уронил заслонку?

Дунул на огонь — печь изморозью покрылась. Котёл вытащил и давай жрать всё что ни попадя: с рогами-копытами, с чешуёй, с пером, с шерстью мохнатой.

Котёл языком вылизал, свалил в него добычу и — в печь. Плюнул-дунул — огонь и занялся.