Близилось время обеда. Я и правда сильно проголодался. Еще бы, морской климат здорово нагонял аппетит.

Но, вернувшись в каюту, я увидел, что обедать мне придется одному. Отец лежал на койке без движения, прикрыв глаза. Лицо приобрело бледно-землистый оттенок. Мальчишки тоже улеглись на другой койке, рядышком друг с другом, и мирно посапывали в унисон.

Я слегка испугался, но отец приоткрыл глаза и сказал вполголоса:

— Видишь, сынок, не моряк я у тебя. Морская болезнь свалила. Но ничего, ты не расстраивайся. Надо только немного попривыкнуть и все пройдет. Иди к капитану, он приглашал на обед. Малышей не буди, потом поедят.

В каюте капитан уже сидел за столом. Он привстал.

— Окажите мне честь, юноша, отобедайте со мной.

Стюард ловко придвинул стул и я сел.

— Вы прекрасно держитесь, — заметил капитан. — Помяните мое слово: если пойдете по морской линии, станете великолепным капитаном.

От смущения я покраснел и быстро клюнул носом в тарелку. Но слова капитана не пропали даром, они нашли благодатную почву — мое сердце.

Дорога должна была занять примерно две недели, как нам сказали при посадке. Отец быстро преодолел морскую болезнь и уже на другой день был в форме. Да иначе и быть не могло — сколько себя помню, он все время занимался конным спортом. И меня приучал.

Отдав братьев на мое попечение, он проводил время в беседах с капитаном, найдя родственную душу по игре в шахматы.

Как будто я собирался возиться с малышами... У меня были дела поважнее — надо было все исследовать и рассмотреть! Впрочем, мальчишки ходили за мной, словно пришитые.

А команда развлекалась тем, что обучала меня премудростям морского дела, с легкой руки самого капитана. Все, кто не был на вахте, по очереди обучали меня лазать по вантам, вязать морские узлы и прочим тонкостям. Вот чего я никак не мог запомнить, так это названий. Все эти бом-брам-сток-стень-стеньги перепутались и переплелись в моем мозгу. Я путал камбуз с клотиком, форштевень с фок-мачтой, чем безумно веселил матросов.