«Кассел! Кассел Сереброкрыл! Ты здесь? Кассел… Кассел… Кассел…»

Голоса становились все тише и тише и наконец совсем умолкли. Шейд слышал, как кровь стучит у него в ушах. Он посмотрел на мать — она сосредоточенно подняла уши в надежде услышать ответный зов.

Ответа не было.

Через несколько мучительных мгновений Аркадия мягко сказала:

— Мне очень жаль.

— Благодарю вас, — ответила Ариэль. Ее уши опустились.

Со всех сторон Шейд слышал сочувственные голоса, говорящие ему и его матери, что они сожалеют, очень сожалеют, но воспринимал их как ничего не значащий шум. Он посмотрел на Аркадию.

— Отец должен быть здесь, — настаивал он, и собственный голос оглушил его. — Кассел прибыл сюда поздней весной. Он знал об этом месте! Он должен был попасть сюда даже раньше, чем другие. Он здесь!

— Я и моя группа были первыми, — сказала Аркадия твердо. — В этом лесу не было летучих мышей, и я не помню окольцованного сереброкрыла с таким именем. Сожалею, что мне приходится сообщать вам неутешительные новости. Но вы должны быть благодарны за созданный для вас рай.

Шейд сердито взглянул на нее и отлетел в сторону. Глаза его блестели от слез. Он забился в гущу листвы, повис на ветке и попытался все спокойно обдумать. Он не станет плакать, нет. Эта глупая бородатая мышь ничего не знает. Может быть, она даже не старейшина, а просто самоуверенная старая карга…

Когда мать устроилась рядом с ним, Шейд не смог заставить себя посмотреть на нее. Увидев в ее глазах отражение собственного горя, он разрыдается.

— Отец жив, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — Так сказал Зефир.

— Может быть, Зефир ошибся. Мы не можем провести всю жизнь в поисках твоего отца.

— Но почему?