Я и Саур часами простаивали на перекрестке Степной и недавно еще такой веселой Почтовой и уныло глядели вслед отходившим войскам. Отца Саура, как видно, отрезала от города новая линия фронта. Байрам с Красивой улицы куда-то ушел, и мы совершенно не знали, что делать. Одно мы твердо решили: у фашистов не оставаться. Чтобы не потерять в трудный момент друг друга, Саур перебрался ко мне в комнату. Хозяйка моя уехала к родственникам в горы, хозяйничали мы сами.

Пока горожане эвакуировались, я и Саур ходили как в воду опущенные, но когда по улицам задвигались люди с лопатами на плечах, мы сразу подбодрились и отправились за ними. На краю города из длинного окопа вылетали комки ярко-желтой глины.

— Ага! — радостно крикнул я. — Значит, город будут защищать!

— Такой город зачем не защищать! — неожиданно раздался знакомый нам голос.

Вокруг работали люди, но того, кого мы ожидали увидеть, среди них не было. Одна и та же догадка мелькнула у нас, и мы прыгнули в первый вырытый окоп. Там, по пояс голый, с блестящими росинками пота на лбу, врезался лопатой в землю наш чудесный друг Байрам. Из-под брошенной на дно окопа черкески выглядывал уголок зеленого сундучка.

Мы тотчас притащили лопаты и принялись работать рядом с Байрамом.

Мы выбрасывали из окопов желтую, плотно слежавшуюся глину, а мимо, по шоссе, шли раненые бойцы: их эвакуировали из ближайших госпиталей. В синих и коричневых халатах, с руками в белых лубках, а некоторые с забинтованной головой, они сворачивали пестрой лентой к нашей школе и оттуда на грузовиках ехали на вокзал.

Саур поднял на лопате глыбу глины и только сделал руками движение назад, чтобы с размаху швырнуть ее из окопа, как вдруг присел и выкатил глаза. С глухим звуком глыба свалилась в окоп, и внезапно облегченная лопата стукнула Саура по лбу.

— Ты чего? — спросил я испуганно.

Не меняя позы, Саур прошептал: