— Что он сказал? — спросил я женщину.

Продолжая смеяться, женщина ответила:

— «Иди, иди, — сказал, — молоко-то, небось, по двенадцати рублей сбываешь! Иди!»

Мне этот человек показался забавным, и я пошел за ним. Я то обгонял его, то вновь отставал. Одет он был в рыжую, поношенную черкеску, на ногах светлые остроконечные чувяки, на голове белая войлочная шляпа. Шел он удивительно легким шагом, хотя нес за спиной небольшой зеленый сундучок. Человек был худощав, длинноног. Загорелое, с бритым подбородком и седыми усами лицо его иссекли мелкие морщинки, но темные глаза смотрели молодо и задорно. Задев на ходу за веточку платана и слегка надломив ее, он быстро повернулся, приподнял шляпу и что-то учтиво сказал дереву. Прошел несколько шагов — и вернулся к нему. С виноватым видом достал из кармана ленточку, перевязал обломанную ветку и пошел дальше. Вдруг заметил отломанную планку на ставне какого-то дома, легко снял с плеч сундучок, вынул оттуда молоток и гвозди и прибил планку. Качнул одобрительно головой и пошел дальше.

Забыв обо всем на свете, я шел и шел за этим необычным человеком. Я был уверен, что он меня не замечает. Но он вдруг остановился, показал пальцем сначала на мои книги, потом в сторону школы и, смеясь глазами, сказал:

— Туда, туда иди. Арифметика, геометрия, физика. Туда.

Я смутился, неловко повернулся и побрел в школу.

Этери

— Слушай, что такое «бичо»? — спросил Саур, когда я, чуть не опоздав, вбежал в класс.