— Не знаю, — ответил я. — Мало ли разных слов на свете!

Саур рассеянно скользнул взглядом по моему лицу и прошептал:

— Странная девочка! Очень странная. Говорит: «бичо». Это я — бичо?

Вошел учитель, и начался урок. Но Саур слушал плохо. Занятый какими-то своими мыслями, он все время недоуменно поводил бровями. На перемене он отвел меня в уголок коридора и там, все с тем же недоумением на лице, шепотом рассказал:

— Я иду в школу. Иду, никого не трогаю — зачем трогать! А она подходит и говорит: «Здравствуй, бичо! Как пройти…»

— Кто «она»?

— Девочка. Очень странная девочка. На глазах слез нет, совсем сухие глаза, а плачут… И говорит: «Здравствуй, бичо! Как пройти в Пятигорск?» Я сказал: «Зачем идти? Пятигорск далеко. Надо ехать», И отвел ее к автобусной станции. Я отдал ей все вишни, что купил себе на завтрак. Она их ела, а глаза плакали. Я сказал: «Зачем ты плачешь? У тебя нет денег на билет? Так сиди и жди: я приду и принесу тебе деньги». Но она сказала: «Нет, бичо, я не плачу». И я ушел. Очень странная девочка!

— Почему же ты не расспросил: кто она, откуда идет и зачем называет тебя непонятным словом? — удивился я.

Но Саур молчал и смущенно смотрел в угол. До конца уроков он оставался задумчивым и рассеянным, а в конце сказал мне:

— Нету денег. Откуда у нее деньги? Она сидит там и плачет. Не люблю, когда плачут. Пойдем к ней, ну?

Мы свернули на широчайшую Степную улицу и зашагали к большому, далеко видному зданию автотранса. По дороге я пытался рассказать Сауру о моей встрече с забавным кабардинцем, но он почти не слушал и все повторял:

— Я Саур, Саур Ханаев. Зачем «бичо»?

Чем ближе мы подходили к станции, тем больше он волновался, а у самого здания неожиданно сказал:

— Пойдем домой.

— Как же так? — ответил я. — Надо посмотреть.