И только свернули за угол, как на скамье для пассажиров увидели одиноко сидящую девочку. Очевидно, автобус недавно отошел и увез всех пассажиров, кроме этой странной девочки.

Я тотчас догадался, что это она. Догадался по глазам. Действительно, темно-карие, с влажным блеском глаза девочки были такие печальные, будто на сердце у нее лежало неизгладимое горе. Увидя нас, девочка улыбнулась и встала. От улыбки лицо ее озарилось, но глаза продолжали смотреть грустно, и это напомнило мне один летний день, когда светило солнце и шел дождь.

— Девочка, почему же ты не уехала?

Она разжала руку, и в ней мы увидели трехрублевую бумажку.

— У меня не хватило денег.

— Мы тебе дадим денег, — живо сказал Саур. — В пять часов идет еще автобус. Не надо плакать — зачем?

— Да я не плачу, бичо, что ты! — удивилась девочка.

Я с любопытством рассматривал ее. Тонкая и стройная, она скорее была похожа на мальчика, если бы не черные косы, перекинутые на грудь, и не кротость нежного, покрытого золотистым загаром лица. Никакого багажа. Кроме тощего рюкзака, у нее не было вещей. Я спросил:

— Откуда ты, девочка?

— Из Тбилиси.

— Из Тбилиси?! — в один голос воскликнули мы с Сауром.

Мы жили у подошвы зеленых гор, за которыми, сверкая на солнце вечными снегами, поднимался к небу Кавказский хребет. Мы знали, что за хребтом, таким высоким, что на его вершинах ночуют звезды, под ярким солнцем раскинулся большой древний город, и он нам представлялся манящим, далеким и недосягаемым.

— Из Тбилиси, — повторили мы уже тихо и вздохнули.

Потом уселись на скамью. Девочка села между нами, и мы принялись расспрашивать ее.

Девочка охотно рассказала, что она — воспитанница детского дома, ни отца, ни матери у нее нет, а есть только старшая сестра Анико. Анико была на фронте фельдшерицей, долго не слала вестей о себе, и вдруг пришло письмо с коротким извещением, что она тяжело ранена и лежит в госпитале в Пятигорске. Девочка недолго размышляла, попросилась с одним военным в машину и поехала. Но под Нальчиком, в селении Большой аул, в машине что-то испортилось, она стала на ремонт, и девочка пошла пешком.