В аэропорту было людно.

Мама перетащила чемоданы из автобуса в зал ожидания, заняла очередь сдавать багаж.

Очередь медленно подвигалась. Вместе с нею ползли чемоданы.

Вовке сначала понравилось со стуком двигать их по кафельному, в пупырышках, полу, но потом надоело. Он сел на диван и стал рассматривать пассажиров.

В нескольких шагах от мамы стоял человек в кожаном пальто, кожаных сапогах и кожаной кепке. У ног кожаного человека стояли чемодан и жёлтая сумка. В зале послышался шум.

Вошли два милиционера и стали пробираться сквозь толпу, внимательно присматриваясь к пассажирам.

Хотя милиционеры были вежливые и говорили каждому «простите», Вовка понял: кого-то ищут.

Соскочив с дивана, он перебрался поближе к маме.

Милиционеры подошли к человеку в кожаном.

— Ваш документ?

Кожаный достал из кармана потёртый паспорт.

Милиционер внимательно прочитал его и, приложив руку к фуражке, предложил:

— Пройдёмте со мной. Это ваш чемодан?

— Мой.

И тут Вовка с удивлением заметил, что жёлтая сумка стоит отдельно от чемодана, вплотную к маминым вещам.

Кожаный подхватил чемодан и быстро зашагал прочь. Милиционеры двинулись вслед.

— Мама, а мама! — потянул было Вовка маму за рукав.

— Три места до Иркутска. Рейс номер сто тридцать семь. Ах, не мешай, Вова, пожалуйста! Помоги лучше. — И мама, продолжая отвечать на вопросы приёмщицы, начала передавать ей чемоданы.

Когда мама получила квитанции, в зале снова появился Кожаный.

Он спокойно подошёл к жёлтой сумке, поднял её и занял мамино место у багажного окна.