ДУБЛЬ ШЕСТЬ!
Спрятав под матрац заветную книгу, артельщик поднялся на палубу. От великих планов у него кружилась голова, волны несли его на своих плечах к Жюлькипуру, к городу небоскрёбов, базаров, харчевен. Стёпка сам чувствовал себя целым городом с колбасными, небоскрёбами, глаза его вспыхивали, как витрины в лучших ресторанах. Ключи от артелки сами приплясывали в руках, и пальцы искали, из кого бы тут навертеть колбас, а кого свернуть в рулет.
Возле камбуза в воздухе вились три уютных дымка, мурлыкала гитара Федькина и на весь океан шлёпали костяшки домино. Там забивали в морского козла. Сбоку на трапе сидел Солнышкин и наблюдал за игрой. "Повеселитесь, повеселитесь",- подумал артельщик и подошёл к компании: - Сыграем? - В пару с Петькиным,- сказал Борщик, мешая домино и принюхиваясь: не горят ли на плите макароны. Степка запустил пятерню в кости и сразу с грохотом хватил ладонью о ящик. Везенье так и валило в руки! - Шесть - шесть! На всю капусту! Борщик от неожиданности приподнялся и замигал подпалёнными ресницами. Мишкин сощурился и, прикусив папироску, приставил камень сбоку. - Шесть - пять. - Правильно! - сказал Солнышкин, который болел за Мишкина. - Вас не спрашивают, Лунышкин,- сострил артельщик и так шлёпнул камнем по ящику, что белые точки едва не вылетели из камня.- Четыре - шесть! - Ну и разошёлся! - с интересом посмотрел на него Солнышкин. - А нельзя ли потише? - раздался за спиной артельщика сердитый голос. И на бак в полной форме выскочил штурман Пионерчиков с раскрытой тетрадью в руках. Он сочинял статью о делах юных моряков. Крик артельщика помешал ему думать в тот момент, когда в голову пришли великолепные слова, а теперь они из головы вылетели. Пионерчиков и без этого терпеть не мог артельщика.