— Неужели во сне? — спрашивал Петькин.

— Сам удивляюсь! — говорил боцман.

— А Солнышкин? — поинтересовался Федькин.

— Солнышкин! — воскликнул Бурун. — Да он спал, как килька в банке!

Солнышкин был доволен. Он сдерживал смех и думал, что бы сделать ещё такое неожиданное и приятное.

— Ха-ха! — хлопнул он себя по лбу и посмотрел на каюту Робинзона. — Пока старик моется, наведу у него порядок!

Он взялся за ручку, но кто-то тронул его за плечо:

— Доброе утро, Солнышкин! — За спиной у него стояла Марина.

— Доброе утро! — сказал Солнышкин и сунул руку в карман.

— Ну, что ж ты стал? — улыбнулась Марина. — Ведь вместе будет быстрей!

— Быстрей! — кивнул Солнышкин и приоткрыл дверь. В лицо ему едва не порхнуло полотенце.

В каюте было ветрено и свежо. Робинзон любил песни морского ветра — и иллюминатор был распахнут настежь. Койка была строго заправлена, и от зари уголок подушки светился, будто ломтик арбуза.

— Морской порядок! — сказал Солнышкин. — И хозяина уже нет.

— А хозяин смотрит, скоро ли появится Антарктида, — сказала Марина, выглянув в иллюминатор.

Робинзон стоял на палубе у борта и смотрел в подзорную трубу, будто искал что-то на горизонте.

— Ну, до Антарктиды далеко! — возразил Солнышкин. — Впереди ещё Жюлькипур!

— Далеко, а кое-кто к встрече с ней готовится сейчас. Вон у Пионерчикова вся каюта завалена книгами про Антарктиду, — сказала Марина. — Правда, нам это ни к чему. Мы ведь новые земли открывать не собираемся. Нам бы доставить груз — и домой.

Но Солнышкин нахмурился: ничего себе! Штурману Пионерчикову книги к чему, а Солнышкину ни к чему?

Минуты и секунды не шли, а летели, как брызги из шланга. Полдня Солнышкин то и дело бегал мимо книжного шкафа, в котором стояли тяжёлые тома энциклопедии.