Какая прогулка в половине первого ночи! Осторожно подошел к дверному проему - "реке" чуть посторонился, пропуская его вперед.

- Обожди... - коридорный сунул руку в карман, протянул заключенному какой-то темный предмет; в руку узника сизо привычно легла тяжелая рукоять пистолета.

Он вопросительно взглянул на коридорного.

- Браунинг, - пояснил тот. - На крайний случай...

Сунув пистолет за пояс, Солоник наконец выглянул наружу. Коридор был пуст. Удивительно, но даже телевизионные мониторы не выдавали привычного мерцания. Первый пост, второй, третий...

Никого. Минуты, прошедшие с момента выхода из камеры, казались часами. Коридоры, которым, как кажется, никогда не будет конца, посты, пролеты, лестницы, зловещие звуки шагов...

Вскоре оба остановились перед огромной бронированной дверью. Порывшись в карманах, "реке" извлек набор отмычек. Амбарный замок в тяжелых ушках поддался без скрежета, так же, как и сама дверь - она плавно и беззвучно отъехала. За ней оказалась площадка, жаркая и пыльная, и лестница, уходящая наверх.

Опрокинутый над столицей купол июньского неба, подкрашенный по краям неровным желтым заревом, выглядел ноздреватым и блеклым. Мелкие звезды сливались с электрическими огнями, и от этого зрелища на душе делалось тоскливо и тревожно.

- Быстрей, быстрей, давай... - нервно торопил коридорный.

Неожиданно он нырнул куда-то в сторону, в темноту, а вынырнув через мгновение, поставил на крышу большую спортивную сумку. Рванул замок молнию", извлек кусок брезента, бросил его на колючую проволоку.

- Давай же... - в голосе коридорного звучал неподдельный страх.

Первым полез Солоник, за ним - сопровождающий: сперва перекинул через колючку сумку, затем перелез сам. Александр Македонский взглянул вниз: ярко освещенная улица казалась совершенно пустынной...