Старец водил над кастрюлей руками и бормотал непонятные слова. Володька принюхался да как ляпнет: "Что, дядя, химичишь? Брось людям головы морочить. Пошел бы лучше на завод вкалывать". Тут старец взревел, вскочил, чуть кастрюлю свою не перевернул. Нас с Володькой словно ветром сдуло. Бежим, а старец орет не своим голосом. Мне-то сперва со страху почудилось, что старец божие проклятия на наши головы призывает, а он нам вдогонку такие, извините, слова посылал...

Мать только руками всплеснула.

Не удержавшись, Петр расхохотался.

- Да и то правда, - заулыбалась и мать. - Поглядели бы на того старца. Здоровущий такой мужик.

Мать Володи словно преобразилась. Перед Петром сидела еще совсем молодая с добрыми глазами женщина.

- До вас там женщина была, - сказала мать и махнула рукой. - Своего будет иметь и на чужих поласковее поглядит.

- Спасибо за чай, - сказал Петр, подымаясь. - А с кем ваш сын дружит?

- Самый близкий дружок его - Вася Семенков, - ответила Екатерина Антоновна.

- А когда этот Семенков последний раз к вам приходил? - Петр сделал пометку в блокноте.

- Да на следующее утро, как Володя исчез, - вздохнула мать. - Я пристала к Васе с расспросами, а он твердит, что ничего не знает... Никто ничего не знает...

Прощаясь с Петром, Екатерина Антоновна тихо попросила:

- Найдите моего сына...

Петр поспешил домой. Ему необходимо было поскорее поделиться тем, что он увидел и узнал. А лучшего советчика, чем мать, у Петра в жизни не было.

Не успел Петр притворить за собой дверь, как услышал из комнаты голос матери:

- И только в два часа ночи вконец измученный, но счастливый инспектор возвратился домой.

- Мама, ты не смейся, - вбегая в комнату, воскликнул Петр, - у меня действительно интересное дело, - и во всех подробностях поведал о своем посещении родителей Володи Прокопенко.