- Я бы тоже вас, Пигулевская и Кунцевич, повесил на первом же столбе, раздался с последней парты мрачный голос Казючица.
- Казючиц, ты не на улице, а в школе!
Инесса Сергеевна вышла к столу, навела порядок и снова удалилась в тень.
Казючиц буркнул себе под нос и замолк.
Заерзала на парте, замахала рукой соседка Пигулевской - остроносая Кунцевич. Даже ее тоненькая косичка, перевязанная голубой лентой, трепетала от нетерпения.
Петр кивнул девочке, и та мгновенно вскочила:
- Прокопенко всегда вел себя вызывающе, словно все мы - пустое место. Когда мы ему делали замечания, он только свирепо ухмылялся и, не дослушав, шел своей дорогой. В общественной жизни класса участия не принимал, пионерских поручений не выполнял, - протараторила девочка на одном дыхании.
- Как это не принимал? - громко хлопнул крышкой парты конопатый мальчишка - все лицо у него было усыпано веснушками. - Как это не принимал? А помните, как Прокопенко весь класс водил в лес, за грибами?
- Ага, - поддержал конопатого светловолосый мальчик в очках. - За строчками и сморчками...
- И ничего интересного не было, - вновь поднялась Кунцевич. - Только ноги промочили... Потом две недели все чихали и кашляли...
- Неправда, - прошептала с первой парты черноглазая девочка. - Было очень интересно. А какие вкусные грибы оказались - объедение...
- А почему ты шепотом говоришь? - Петр вскочил из-за стола. - Когда ты заступаешься за человека, надо говорить громко, надо кричать!
Петр заходил вдоль рядов. Притихшие ребята не спускали с него глаз.
Петр остановился у второй парты, рядом с дверью. За партой сидел в одиночестве конопатый мальчишка. Петр подсел к нему.
- Это Володино место?
- Да, - ответил конопатый.
Ребята повернулись к инспектору, будто ждали от него чего-то.
- Лет через двадцать вы будете совсем взрослыми, - тихо сказал Петр. И у вас будут дети - мальчишки и девчонки, почти такие же, как вы. Жизнь тогда будет чудесная. Ученые обещают, что со временем мы победим все болезни... Представляете, люди не будут болеть. Ну, может, насморк останется...