Васька еще некоторое время постоял в раздумье, а потом и сам нехотя стал спускаться по ступенькам мостика.

Дома на Володьку накинулась мать:

- Ты где шатался?

- На дополнительных был, - привычно соврал Володька.

Из комнаты родителей доносился храп отца. "Угомонился уже", - определил Володька.

Он прошел на кухню, сел за стол. Мать подвинула сыну полную тарелку драников. Володька полил их сметаной и принялся в охотку уплетать. Володька очень любил картофельные оладьи, и мать часто их жарила для него.

- Успеешь исправить двойки? - сердито спросила мать.

У нее были красные припухшие глаза.

- Угу, - ответил с полным ртом Володька.

- И ты еще мне душу выматываешь. Никто не жалеет мать, вот помру я, тогда спохватитесь, да поздно будет...

Внезапно храп прекратился. Отец заворочался. Под ним заскрипела кровать.

Мать замерла, побледнела. Володька перестал жевать. Прошло несколько секунд в ожидании - проснулся отец или нет?

Но он снова захрапел. Мать облегченно вздохнула и стала мыть посуду.

Володька доел драники, запил их молоком.

- Я пойду спать.

- Иди, - сказала мать.

Близнецы - братишка и сестричка - уже спали. Ленка, оттеснив Саньку к самой стенке, лежала, раскинувшись, посередине кровати.

Володька подвинул Ленку, помог братишке лечь поудобнее. Но Ленка тут же снова оттолкнула Саньку к стенке.

Володька беззвучно рассмеялся. Ну и характерец у Ленки.

Володька разделся и лег. За окном пыхтели маневровые паровозы. Ночью их еще лучше слышно, чем днем. Он соврал сегодня Ваське, что привык к шуму поездов. Последние ночи он и вовсе не спит, засыпает лишь на рассвете, и утром матери с трудом удается разбудить его.

Неслышно отворилась дверь, и в комнату вошла мать. Переложила близнецов, укрыла их. "Радость вы моя, единственная", - прошептала она и направилась к старшему сыну.

Володька поспешно закрыл глаза. Мать поправила одеяло, провела влажной теплой ладонью по щеке, взъерошила волосы.