— Как только вы ушли, — рассказала Лиза много месяцев спустя. — Он сделал это, как только вы ушли.
Эта чайка умерла, на вторую зиму, а до тех пор вынуждена была ковылять среди Джемисоновых овощных грядок, словно утка, которую неправильно нарисовали — слишком длинной и расцветка не та — и клевать жуков и слизняков, чтобы те не портили салат, предназначенный на продажу. А Лизе приходилось на все это смотреть!
С тех пор как Джемисон проделал это с чайкой, Касс перестала с ним разговаривать. И ни один из нас не ступал больше на тропинку, что вела к его дому.
Тогда-то Касс и придумала «слежку».
2 глава
— Том. Томас! Том!
Я неподвижно сижу на высокой стене над теплицами и жду, когда маме надоест звать меня и она начнет звать Касс.
— Томас! Где ты? Томас!
За ее спиной прошел Джемисон и бросил на ходу:
— Напрасно стараешься. У этого мальчишки давно уши заложило: чем старше становится — тем хуже.
Я чуть не сорвался, так хотелось ему ответить. Но я сидел слишком близко: они догадаются, что я был тут все время.
— Касс. Касс. Кассандра!
Она сразу высунулась из окна своей спальни.
— Я занята. Чего тебе нужно?
Я все еще не могу привыкнуть к тому, как Касс огрызается, если родители зовут ее. А ведь были времена, когда ни она, ни я не шелохнулись бы, сколько нас ни зови, — но это было еще в те времена, когда мы вместе шли по следу. Мы относились к слежке серьезно; скрючившись от холода, так что тело затекало, мы были готовы сидеть в засаде часами — под мокрыми деревьями или в залитых водой канавах, — поджидая, когда наконец пройдет мимо Джемисон, весь такой довольный. Лишь после этого мы могли пошевелиться. Джемисон использовал всякие яды, спреи, газы и ловушки, а еще у него было ружье, которое его дед оставил у себя после войны, но на которое у него не было разрешения, так что следить за ним было всегда опасно. Отец нам строго-настрого запрещал приближаться к Джемисону, пока тот работал. И он не шутил. Мы с самого начала знали: если попадемся — пощады не жди.