Вошли Пенчев и красные от возбуждения хозяева. В глазах Доневой стояли слезы.

— На что это похоже, товарищ, не знаю вашей фамилии?! — закричал Донев. — Вы что, за убийц нас принимаете? Я главный бухгалтер завода...

— Не дают снять отпечатки, — объяснил Пенчев.

— Успокойтесь, товарищи, — сказал Влахов. — Вам не на что обижаться. Вы входили в эту комнату, трогали разные предметы. Мы должны знать ваши отпечатки пальцев, чтобы отличить их от следов... убийцы.

— Но... Вы уверены, что Стефку убили? — не выдержала Донева.

— Я пока еще ни в чем не уверен... — терпеливо ответил Влахов. — Еще рано что-нибудь утверждать. Но что, если Каменов прав? Поймите, ваши отпечатки необходимы для следствия. Может быть, придется даже у вашего сына снять отпечатки.

— У Любчо?! — испуганно вскрикнула Донева.

— А почему бы и нет? Это не больно. Ему даже будет интересно.

— Ну, если так, — пробормотал Донев. — А я подумал...

Они вышли, и Влахов нанялся гардеробом — святая святых каждой женщины. Там висело с десяток платьев — и старых, и совсем новых. Почти все из дорогих материй. Не меньше было и туфель — Все элегантные, на высоких, тонких каблучках.

Видимо, все свои деньги Якимова тратила на туалеты. А почему бы и нет: одинокая женщина, красивая, молодая... Если б он был одинок, ему тоже захотелось бы иметь побольше дорогих костюмов.

В выдвижном ящике с тонким нейлоновым бельем Влахов нашел портрет мужчины в стеклянной рамке. Кто это был? И почему портрет лежит здесь?

Вошел Пенчев.

— Кем любуешься?

— Спрошу хозяев. Может, знают его. А ты, Ради, осмотри дверную и оконную ручки и бутылку с рюмками. Потом я дам тебе этот портрет.