Доневы были на кухне. Отмывали руки от типографской краски. Они сразу узнали человека на фотографии. Это был Слави Каменов.

Донев попросил разрешения пойти к соседям и позвонить на завод, предупредить, что сегодня он не явится на работу. Влахов не возражал.

Пенчев раскрыл свой чемодан с дактилоскопическими принадлежностями. Мягкой щеточкой он наносил графитовый или алюминиевый порошок на гладкую поверхность. Вещи, на которых обнаруживались отпечатки пальцев, Пенчев заботливо упаковывал в коробки.

А Влахов продолжал методично, по секторам, обыскивать комнату. Он просмотрел несколько писем от родителей убитой, документы и расписки, но не нашел ничего, что подсказало бы причины преступления.

— Ах, черт возьми! — Воскликнул Пенчев.

— Что там у тебя, Ради?

— На ручке и ключе следы уничтожены одеколоном. Еще остался запах. — Пенчев наклонился над портретом и втянул в себя воздух. — То же самое и с портретом. Протирали ватой. Вот здесь, на металлической подставке, остались волокна. Ты видел где-нибудь в комнате вату?

— Нет, — ответил Влахов. — В ящике стола есть несколько склянок с лекарствами, но ваты нет нигде.

— Значит, он принес ее с собой.

— Кто «он»? — Влахов испытующе взглянул на него.

— Откуда мне знать! Я сказал так, наобум. Это твое дело установить — он или она.

Да, это действительно так...

Убийца стер свои следы ватой, а в комнате ваты нет. Одеколона — тоже. Влахов обнаружил только флакончик духов «Китайский цветок». Значит, убийца принес вату и одеколон специально или же нашел их здесь и взял с собой. Что он протирал дверную ручку — это естественно: он ее касался. Но зачем ему было протирать рамку и стекло портрета? Очевидно, это он спрятал его в гардероб. Зачем?..

— А оконная ручка? И там следы стерты?

— Нет, на ней остались отпечатки ладони и пальцев. Смазанные, но есть.