- Андрейка...

Они поднялись наверх, и теперь Осипов мог хорошо разглядеть мальчишку. Ему было лет пять, не больше. Женская вязаная кофта заменяла ему пальто. На кофте оказалось столько заплат, дыр и грязи, что определить её цвет было невозможно.

Андрейка шёл медленно, пришаркивая правой ногой Он боялся оставить на дороге свой единственный ботинок, не уступающий в размерах сапогам правофлангового гвардейца Осипова. Должно быть Гекильберри Финн перед Андрейкой выглядел бы франтом. Но Фёдор Иванович не читал повестей Марка Твена.

В городе было совсем тихо, как после промчавшегося урагана.

Они шли не торопясь, как старые приятели, толкуя о жизни. Бойцы встречали их весёлыми возгласами.

- Ого, Осипов, где ты такого "языка" достал?

- Сынка встретил, Фёдор Иванович?

Осипов тоже шутил, шуткой подбадривая Андрейку, а у самого где-то глубоко в груди притаилась щемящая тоска по семье. Серёже недавно пять исполнилось. А Катюшка уже в школу ходит. Фёдор Иванович силился представить своего Серёжу и никак не мог.

Андрейка ничем не напоминал сына. Худенький, остроносый, чернявый, он должно быть был южанином. Хотя Осипов не мог представить сына, но он знал, что у Серёжки льняные волосы, круглые щёки и нос - маленькая забавная луковка.

Фёдор Иванович взглянул на Андрейку и неожиданно для себя пожалел о том, что он совсем не похож на сына. Солдат вдруг спохватился и стал рыться в карманах, но ничего не нашёл. Он вспомнил, что ещё ночью перед штурмом догрыз последний сухарь. То были часы напряжённого ожидания и волнения, и в такие часы у Осипова почему-то всегда появлялся аппетит.

Угостить Андрейку оказалось нечем. Впрочем, скоро должны были подойти кухни. Покормить, а потом с первой машиной можно отправить в тыл.

У Андрейки были грустные глаза, и солдату непременно захотелось его развеселить. Осипов ещё порылся в карманах, вытащил неизвестно почему оказавшиеся там две автоматных гильзы и протянул мальчугану.