Буду шастать на пляж, вечерами – на дискотеки, в кафе, город все-таки у моря, курортный, то есть. Вдруг с кем стоящим познакомлюсь, не только же мне не повезло иметь там родственничков. Народ из Питера или Москвы в Керчи тусуется, нет?

Может, и неплохо, что я пару месяцев побуду без маминой опеки. И без вечных ее указаний, что прилично, а что нет, и как должна вести себя девочка из «интеллигентной» семьи. Что б она в этом понимала!»

Рита взволнованно топталась в коридоре и смотрела в окно. Поезд подходил к вокзалу, и девочке все больше становилось не по себе.

Конечно, мама с папой перед ее отъездом раз десять звонили тете Шуре, и тетя Шура каждый раз обещала им, что Ритусю непременно встретят. Если не она сама – она ведь работает – то уж Леся непременно. А то и дед к вокзалу подъедет, хоть сумки с вещами ему таскать сложновато. Рука-то одна, да и та в последнее время все чаще побаливает. Правда, дед из упрямства в этом ни за что не признается!

Рита скривилась: тетка так и шпарила – «Ритуся». Деревня, одним словом. Нужно, как приедет, сразу заявить: она – Марго. И никаких сокращений! Да и сестрицу пожестче предупредить – без сюсюканья.

Рита терпеть не могла все эти слюнявые девчоночьи поцелуи и фальшивые объятья. А уж от новоявленной родственницы тем более. Интересно, на что эта Леся похожа?

Рита вытащила из аккуратной кожаной сумочки зеркальце и внимательно осмотрела лицо. Поморщилась, немного подкрасила губы и пожала плечами – сойдет.

Мимо проплывали незнакомые улицы, деревья купались в полуденном зное, трава казалась блеклой и сухой. Керчь совершенно не походила на подмосковные города.

Рита вдруг остро почувствовала свое одиночество. Москва осталась где-то на краю света, родители – в другой жизни. Как-то у нее здесь все сложится?

Девочка невольно поежилась: может, она зря наложила такие яркие тени? До вечера далеко, сейчас только два часа. Мама бы наверняка сделала замечание. Она вообще не любит, когда Рита красится. Считает – рановато.