С другой стороны, с макияжем Рита смотрится много взрослее. Не на свои четырнадцать, а лет на шестнадцать-семнадцать. Иначе бы к ней не клеились в вагоне молодые мужчины. А студент из Харькова, Гришка Плутенко, не бегал бы на каждой станции за мороженым или фруктами.

Наконец показался вокзал, и Рита потерянно вздохнула: приехала. Она с любопытством прильнула к окну и удивленно подумала: как в Европе. Аккуратный, чистенький вокзал, мощенная цветной фигурной плиткой платформа и интересные фонари под старину.

Встречающие шли вдоль поезда. Рита жадно всматривалась в лица, пытаясь вычислить троюродную сестру со странным именем «Леся». Как назло, девчонок у вагона толпилось довольно много.

Рита неприязненно поджала губы: они провинциалками не выглядели. Или мама права, и южане особый народ? Мол, к морю приезжают люди со всех концов света, много столичных гостей. И каждый везет свою культуру, превращая любой курортный город в своеобразный Вавилон.

Загорелые, стройные девчонки с радостным визгом бросились к группе студентов, и Рита вздохнула с невольным облегчением: Леси среди них явно нет.

Тогда где она? Может, вон та белоголовая толстушка в шортах и топике? Опять нет, дурочка клещом вцепилась в сухощавую старушку и закружила ее по платформе, вот-вот уронит.

Вагон быстро пустел, перрон тоже, глаза Риты испуганно округлились: похоже, о ней забыли. Рита сморгнула выступившие слезы и с отчаянием осмотрела привокзальную площадь: никого похожего на тетю Шуру, Лесю или древнего деда Толю. Мама говорила – он потерял руку на войне, и ему почти восемьдесят лет.

Что же делать?!

Рита покосилась на фирменную, темно-зеленую дорожную сумку и впервые пожалела, что набила ее до отказа новыми нарядами.

Дурочка, хотела произвести впечатление на неизвестную сестрицу! Теперь вот таскайся с такой тяжестью. Пусть сумка и на колесиках, но спустить ее из вагона нужно, нет? И в автобус поднять?