- Не знаю, - застенчиво сказал Аркадий. - Моя мама очень много работает. Знаете, она надевает новое платье, чтобы посидеть у телевизора в театр не ходит. Ей не нравится, что там все или орут, или шепчут, и без устали учат жить. - Аркадия заливал стыд - с чего это он вдруг решил, будто он первый в очереди?

Он попробовал интеллигентизировать свое поведение путем научно-нравственного обоснования.

- Вы знаете, я стремлюсь к любви. Пора. Образ девушки, которая мне, скажем, нравится, я пытаюсь экстраполировать в образ женщины средних лет и в конечном счете - пожилой.

- Ну и как?

Аркадий вздохнул.

- Удручающе...

- Ну, а я вам нравлюсь? - спросила старушка с нескрываемым интересом.

- Очень, - Аркадий еще раз вздохнул, но уже не тяжелым вздохом, а умиротворенным - с каким набегавшиеся дети пьют молоко.

Аркадий смотрел прямо перед собой. В сквере на гравиевых дорожках играли мальчики и девочки. Для их бегания, падений, кувырканий взрослые устроили хорошо утрамбованную, но все же пыльную пустыню. Дети ползали по ней на коленях и животе, стояли на четвереньках, даже лежали - глядели в небо. "Хорошо бы это делать на травке", - подумал Аркадий и посмотрел на старушку.

Старушки не было. Была девушка в белых брюках и желтой майке.

- Роза? - спросил Аркадий.

- Роза для нахалов. Для нормальных - Надя.

- Тут старушка сидела... - Аркадий потерянно завертел головой. Хорошая старушка...

- Моя прабабка - кавалерист-девица.

- Ну что ты мелешь?

- Я мелю?! - Надя вскочила. - Она в Первой Конной работала военной сестрой милосердия.

- Конечно мелешь! Она интеллигентная женщина. - Аркадий тоже вскочил. - У нее современное мышление.

- Интеллигентная - не спорю. Два высших образования. Мыслит современно - не спорю, это у нее от меня.