- А ты наглая, - сказал Аркадий.

- А ты жмот, - сказала Надя. - У тебя пуд бананов - мог бы и угостить девушку. Наверно, и прабабка моя слиняла, что ты ее бананом не угостил.

Стыд Аркадия обварил - стыд зависит от желез, вырабатывающих адреналин, и от совести - предмета неосязаемого, но обеспечивающего для адреналина сверхпроводимость.

- Конечно! - воскликнул Аркадий. - Ешь сколько хочешь.

- А ты?

- Я равнодушен. Я макароны люблю.

- Твоей жене нужно будет иметь много детей, если ты макароны любишь, иначе ей будет скучно... Девочка! - Надя остановила пробегавшую мимо девочку с черными коленями. - Ты бананчики любишь?

- У меня руки грязные, - сказала девочка.

- Ничего. Я тебе очищу.

Вскоре к этой самой Наде выстроилась очередь ребятишек. Она чистила им бананы. Ребятишки посматривали на Аркадия хмуро, опасаясь, что он тоже бананов захочет. А он думал о стоэтажном поле. Ему нравилось о нем думать.

Аркадий позвонил Ольге, которую любил в девятом классе. Правда, теперь она уже была мама - жена офицера. По школьной кличке Дебелая Ольга.

- Здравствуй, - сказала она врастяжку; у нее был низкий, окрашенный в темное голос. - Хочешь прийти?

- Если можно.

- Купи по дороге хлеба. Мне на улицу выходить лень.

Жила Дебелая Ольга в доме-башне на двенадцатом этаже. Под ее окнами теснились пятиэтажки, похожие на нефтеналивные баржи в полосе отлива. Их плоские асфальтовые крыши были в ржавых пятнах. Асфальтовые тротуары внизу были дырявы. Высохшая, развороченная экскаватором земля была мертвой.

Ольга ходила по квартире в цветастом недлинном халате. Это сильно смущало Аркадия - халат ее не был застегнут, лишь завязан узким пояском. Шея и щеки, даже волосы, схваченные на маковке в пучок, были розовые. Когда она с улыбкой смотрела на Аркадия, глаза ее щурились, готовые, если что, зажмуриться.