Партийные организации укома и волисполкомов нацеливали коммунистов на организацию партизанского движения и активное участие в нём. Уходя партизанить, Шергин всё равно не мог бы взять Глебку с собой. С дедом Назаром мальчишка перебьётся как-нибудь. Назар Андреевич обещал в случае чего взять его на своё попечение, позаботиться о нём. Старый лесовик знал на сто вёрст вокруг каждую кочку, каждую былинку. У него всякая зверушка, всякая пичуга на примете. Он и на боровую дичь умелый охотник и на водоплавающую, и на зверя. Своим дробовиком и силками он и себя и Глебку прокормит. На него можно положиться…

Да, конечно. И всё-таки сердце Шергина тоскливо заныло, когда он подумал о Глебке, о неустроенной его судьбе… Много, много нынче неустроенных судеб. И всё надо устроить, а ещё прежде того отвоевать их общую судьбу…

Шергин шумно вздохнул и, точно стряхнув с себя давящую тяжесть, подошёл к столу, на котором лежал листок с партизанским обязательством. Толпа уже отхлынула от стола, возле которого осталось только трое бородачей. Они подписывались под обязательством последними. Шергин посмотрел, как они один за другим осторожно и старательно вместо подписей ставили корявые кресты. Когда они отошли, Шергин с Дьяконовым подсчитали подписи.

— Девяносто, — сказал Дьяконов, останавливая толстый заскорузлый палец на последней подписи.

— Девяносто одна, — сказал Шергин, ставя свою подпись в самом низу листа.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ХМУРОЕ УТРО

Весь день за станцией сильно палили. Ночь Глебка спал неспокойно и проснулся поздно. В сторожке было совсем светло. В углу за печкой возился дед Назар. Когда он пришёл, Глебка не слыхал.

Старый лесной объездчик был давним другом Шергина. Его небольшой домик стоял в лесу неподалёку от Шергинской сторожки.